Почему школа теряет педагогов?

Накануне 1 сентября в соцсетях мелькали посты бывших учителей, которые поздравляли себя с тем, что расстались с профессией. Действительно ли современная школа перегружена бесконечной отчётностью и сверхнормативными нагрузками? Есть ли способы укротить скандальных родителей? Почему одни педагоги называют всё это причиной ухода, а другие работают в таких условиях десятилетиями, разбирался корреспондент YK-news.kz.

«Я ухожу!»

Перед началом очередного учебного года в соцсетях стали распространяться признания учителей, которые рады, что ушли из школы. В публикациях повторяются одни и те же мотивы: конфликты с родителями из-за оценок, отсутствие права на личную жизнь, жалобы на давление со стороны администрации, трудные дети, высокая нагрузка, классное руководство. Молодые педагоги рассказывают об усталости, болезнях и вечно сорванном голосе. 

«Я отработала год в должности педагога-организатора. В середине года мне выдали класс на руководство (очень тяжелый, непослушный, низкая успеваемость). Я морально очень выгорела, устала... подумываю об увольнении», — пишет аноним в группе «Подслушано у учителей».

Заметнее всех, пожалуй, прозвучал голос учителя начальных классов из села Павлодарского Игоря Гноевого. За десять лет работы этот педагог успел прославиться как автор образовательных роликов и блогер с 500 тысячами подписчиков.

«Очень мешает креативить в школе наша система с отчетами, они занимают половину моего времени, — пишет Игорь Гноевой. — Я ненавижу слово «дедлайн» или «это надо было сделать вчера», из-за отчетов, причем бумажных в век информатизации, я вынужден отвлекаться от уроков и учеников. Сейчас у меня много предложений от частных школ, центров, зовут даже учителей обучать, поэтому я не боюсь говорить о проблемах нашего образования. Освободите учителей от отчетов, и наши дети станут еще более способными и талантливыми».

У каждого из тех, кто решил высказаться в Сети, своя биография и свои резоны покинуть школу. Уходят и молодые, вчерашние студенты, и опытные мастера, проработавшие десятки лет. Стоит разобраться, что действительно выталкивает людей из профессии и всегда ли причины ухода следует искать в пороках системы образования 

Лишнее и необходимое

На избыточную отчётность жалуется не только Игорь Гноевой. Следует, однако, заметить, что объём документации, которую обязан заполнять педагог, был существенно сокращён приказом № 130 министра образования РК от 6 апреля 2020 года. Для предметника обязательными остаются журнал, поурочные и календарно-тематические планы, анализ СОР/СОЧ. У классного руководителя добавляются план воспитательной работы, табели и личные дела учащихся. Значительная часть ведётся в электронном виде, анализы автоматизируются. Прочие документы заполняются по ситуации.

Параллельное ведение бумажного и электронного журналов запрещено поправками в Закон РК «О статусе педагога» от 12 июня 2026 года. Если администрация школы действительно требует от учителя дублирования каких-то документов в бумажном виде — это уже серьёзное нарушение. На первый случай предусмотрено предупреждение, за повторение — уже штраф.

Кроме того, Закон «О статусе педагога» прямо запрещает привлечение к работе, не связанной с профессиональной деятельностью, не предусмотренную законодательством отчётность, незаконные проверки, покупки за свой счёт и т. д. 

Получается, что государство признаёт существование избыточной административной нагрузки и пытается её сократить. Но не всё поддаётся сокращению.

— Урок — это, конечно, самая приятная часть работы, — выражает мнение учитель одной из усть-каменогорских школ. — Но это не всё. После урока я должна понять, что у меня получилось, что не получилось, что дети усвоили, а что нет, и учесть это в планировании. И потом, есть система внутри­школьного контроля, которая в большой мере идёт через отчёты и анализы. Если этого не будет, школа станет неуправляемой. А если в срок не заполнить, к примеру, список в журнале, то работать не смогут все учителя в этом классе. Это оправданный дедлайн. Существует трудовая дисциплина.

Впрочем, сами администраторы признают, что перегрузка есть. Особенно в начальной школе, где учителя пишут анализы каждого СОР и СОЧ для родителей. Благо, что с нового учебного года эта повинность с них снимается.

— Самое сложное — это воспитательная работа, — комментирует завуч одной из школ Усть-Каменогорска. — Нам постоянно спускают то одну таблицу, то другую. И не всегда их можно заполнить из имеющихся данных. Эта обязанность падает на классного руководителя. И сейчас в начале года мы заполняем кучу новых таблиц, которые идут из министерства. Оно придумало на каждого ребёнка платформу создать. Министерство считает, что делать это можно быстро. А это не быстро, потому что базы не объединены.

Получается, что перегрузка объективно существует, хотя её и пытаются сократить. И главным резервом времени здесь выступает нормальная цифровизация процесса. Пока же мостом между разными базами данных выступает учитель.

Право и честь

Львиную долю жалоб учителей занимает тема взаимоотношений с родителями, которые считают себя вправе защищать свою кровиночку, в том числе от учителя. В прошлом учебном году, к примеру, Совет по педагогической этике ВКО рассматривал обращение матери шестиклассника, которого, по её мнению, унизил классный руководитель. Учительница завела для беспокойного ученика «дисциплинарный дневник», в котором после каждого урока проставлялась оценка его поведения. По словам классного руководителя, мальчик сам прибегал к ней каждый день, чтобы похвастать хорошими отметками, и действительно научился контролировать своё поведение. Гроза разразилась, когда об этом эксперименте узнала мать.

Совет по педэтике не усмотрел нарушений прав ребёнка со стороны учителя и признал его право на выбор методов воспитания. Но сам факт показателен. Родители нередко считают себя вправе вмешиваться в учебно-воспитательный процесс. Само по себе обращение в Совет по педэтике не означает автоматически вину педагога. На этом примере видно, что учреждённые с 2024 года Советы при департаментах по контролю качества образования способны защитить педагога в случае несправедливого преследования. Но разбирательство удовольствия никому не доставляет.

В случае прямых оско­рблений учителя защищает Кодекс «Об административных правонарушениях». Статья 409 говорит о «проявлении неуважения к педагогу при исполнении им должностных обязанностей, выраженном в нецензурной брани, непристойном поведении, оскорбительном приставании, демонстрации неприличных жестов, знаков или предметов». Причём это касается и действий с использованием СМИ или сетей телекоммуникаций. За эти нарушения предусмотрен штраф в размере 30 МРП. Если то же самое совершает ребёнок в возрасте от 12 до 16 лет, ответственность возлагается на родителей или заменяющих их лиц — штраф 20 МРП. 

Раньше действовало негласное правило: во всём, что случилось с детьми где бы то ни было, виновата школа. Недоработали, неправильно воспитали! В 2026 году поправки в Закон «О статусе педагога» прямо ограничили временные рамки ответственности педагога за происшествия с детьми. Она возникает исключительно в период осуществления им профессиональной деятельности: на уроках, на экскурсиях и т. д. 

Немало говорят педагоги и о том, что родители могут писать и звонить по любому поводу в любое время дня и ночи. Министр просвещения Жулдыз Сулейменова 8 сентября сообщила, что ведомство намерено регламентировать общение в родительских чатах. Первоначально обсуждался вариант: после 18.00 не обсуждать вопросы и не реагировать на сообщения. Однако вторая смена в некоторых школах заканчивается около 20.00. Поэтому конкретные временные границы пока обсуждаются. Официального решения ещё нет.

Получается, что системные проблемы существуют, государство их видит и кое-где уже поставило юридические ограничения. Работают ли они в каждой конкретной школе — это отдельный вопрос.

Цена профессии

А как же быть с бе­зобразным поведением детей, сорванным голосом, необходимостью кочевать с тетрадями по кабинетам, дырами в расписании и прочими неприятностями, которые перечисляют люди, покинувшие школу?

К сожалению, у педагогической профессии есть объективные издержки. Реальность такова, что обеспечить во всех школах односменный режим и свой кабинет для каждого педагога пока не представляется возможным. Школьное расписание — это вообще пазл, собирать который доверяют самым опытным завучам. Как правило, действует молчаливая договорённость администрации с учителем: в этом полугодии расписание неудобное, в следующем сделаем полегче.

А натруженное горло, уставшие ноги и ноющая спина — это физическая цена профессии. К этому тело частично адаптируется со временем. 

И трудные дети появились не вчера. И они не исчезнут завтра по приказу Минпроса. Умение установить дисциплину, разрешить конфликт, выстроить отношения с родителями — не досадные препятствия, которые государство обязано убрать с пути педагога. Это часть педагогической квалификации.

Профессиональная трудность не означает автоматически нарушение условий труда. И уход человека, который обнаружил, что не может или не хочет с этим жить, совершенно нормален. Просто это ещё не доказательство того, что «система выдавила».

Выгореть дотла

К сожалению, из профессии уходят не только те, кто не успел в ней состояться и не готов мириться с объективными издержками. Иногда школу покидают мастера. 

Школа меняется со временем, и может возникнуть конфликт с профессией — мировоззренческий или профессионально-методический. Человек ощущает его телом и психикой: кончаются силы, исчезает прежнее удовольствие от работы, всё тяжелее заставлять себя выполнять обязанности, которые раньше выполнялись автоматически. Это и называется профессиональным выгоранием. 

Причём выгореть педагог может при любом стаже и в любом возрасте. Причины различные. Кого-то довёл до ручки сложный класс, кого-то истощили нездоровые отношения с администрацией. И однажды человек, подобно Игорю Гноевому, произносит: «Я ненавижу дедлайны или «это надо было сделать вчера»!»

Это может означать вовсе не то, что учитель не хочет выполнять свои обязанности. Иногда это крик педагога, который устал быть постоянно должным и в чём-то виноватым. Он больше не может мириться с тем, что профессия продолжает требовать энергию, но перестаёт её возвращать.

«И всё же я остаюсь!»

Уход учителя — это факт биографии, который не всегда говорит о состоянии системы. Одних действительно выталкивает лишняя бюрократия, административный произвол, отсутствие защиты. В общем, всё то, с чем государство бороться может и должно. Другие сталкиваются с обычными трудностями профессии и обнаруживают, что она им не подходит. Третьи выгорают после многих лет успешной работы. Кто-то уходит из-за конфликта между собственными профессиональными убеждениями и тем, что от него требует система образования.

Ответом на сетевую перекличку жалоб бывших педагогов может служить пост в Instagram учителя русского языка и литературы из Усть-Каменогорска Лидии Фоминых:

«А я вот чем похвастаюсь. Я осталась. И 1 сентября снова пойду в школу. В свою «Десяточку». Навстречу своим учителям. И самое главное - к своим детям. Любимым. Да, впереди планы, отчёты, совещания, проверки, дедлайны и тот самый сентябрьский «а давайте ещё вот это срочно». Но будет и другое. Голоса в коридорах. Первый звонок. Взволнованные лица. «Здравствуйте!» «А можно спросить?» «А помните, мы в прошлом году…» Обнимашки... И вот это - моё. Поэтому мой личный сентябрьский тренд совсем другой. Не «я сбежала из школы», а «я снова иду в школу». Потому что иногда лучший повод для гордости - не то, от чего ты ушёл, а то, к чему ты с радостью возвращаешься. И таких, как я, много!!!»

Ирина Плотникова